От фалоса по клавишам — до фальши по ушам

У человечества есть забава: когда надо отправить людей на убой, оно первым делом сочиняет для этого что-нибудь изящное.
Не «иди умри по приказу людей, которых ты даже в глаза не видел», а «защита Родины», «свобода», «будущее Европы», «архитектура безопасности».

Слова становятся пафоснее — смерть, видимо, тоже.

Только вот человек на войне обычно мечтает не о подвигах, а о вполне банальных вещах: выжить, вернуться к семье, доделать ремонт, слетать к морю.
Это не мелко и не эгоистично — государства вообще-то и существуют ради такой вот обычной жизни.

Так вот, вопрос, за который нынче любят клеймить:

с какого, простите, перепуга интересы государства стали важнее самой жизни?

Украина уже потеряла чудовищно много людей. Сколько — никто толком не знает, и это, кстати, тоже симптом.
Зеленский называл 55 тысяч погибших военных, американцы говорили о 500–600 тысячах убитых, раненых и пропавших без вести. По России — около 1,2 миллиона потерь. Разброс оценок впечатляет, но счет идёт на сотни тысяч жизней.

Пока спорят о цифрах, происходит страшное: мы привыкаем к этим «потерям», «процентам», «резервам».
За всем этим чиновничьим новоязом теряется главное — человек.
Для бюрократии он «единица», а для кого-то — сын, отец, брат. Его жизнь не становится ценнее от того, какую амбициозную цель придумало государство.

Всё это выглядит особенно мерзко на фоне украинской «цены вопроса».

603 628 квадратных километров, 14% территории ЕС.
Земли, порты, ресурсы — литий, графит, титан, уран. Экономика, знаете ли, в курсе.

До войны ЕС подписывал с Украиной стратегические соглашения по сырью, а на восстановление после войны Всемирный банк насчитал почти 600 миллиардов долларов. Деньги будут огромные.

Так что общество вправе спрашивать: кому достанется эта новая Украина?
Кто будет строить, кто получит контракты, доступ к ресурсам, кто напишет правила?
Это нормальные, не конспирологические вопросы.

Но есть вещь поважнее: ни литий, ни порт, ни квадратный километр не оправдывают превращение людей в «расходник».
Когда государство на вопрос о жизни отвечает «национальными интересами», оно уже перепутало местами ценности.

Россия отвечает за развязывание войны и гибель людей. Украина — за то, как распоряжается жизнями своих граждан и что говорит им о происходящем. Запад — за свои решения и их последствия. Но никто из них не получает право считать человеческую жизнь своей собственностью.

Государство не должно требовать смерти ради себя. Всё наоборот: оно должно существовать ради жизни.

Так что если вы действительно за цивилизацию, главный вопрос не «достигнем ли мы целей?» и не «кто победит?».

Вопрос простой:
сколько людей останется живыми после вашего решения?

Если ответ — «но это необходимо для светлого будущего», самое время спросить:

а что за будущее, ради которого приходится убивать настоящее?

Геополитика не обнимет ребёнка вместо погибшего отца. Безопасность не вернёт человека домой. Миллиард не купит одну жизнь.

Вот это и есть цена войны.